Откровения патологоанатома: «Всегда говорим с родными умерших, и люди уходят со спокойной душой»

Я поступила в педиатрический университет, а на третьем курсе заинтересовалась патологоанатомической кафедрой — прежде всего потому, что там сильный преподавательский состав. Нас сумели по-настоящему заинтересовать этой наукой.

Выбирала между судебной медициной и патологической анатомией. Выбрала последнее, потому что в судебной медицине работают с криминалом, слишком много случаев насильственного характера.

Для мамы мой выбор специальности был стрессом. Она-то думала, я буду работать педиатром. Но потом привыкла. Хотя на работу никогда ко мне не придет. Тем более что у нее аллергия на формалин, который мы постоянно используем в нашей работе.

Наше отделение занимает два этажа. Морг — на первом, а на втором — лаборатория и кабинеты врачей, куда есть отдельный вход. Поэтому, если кому-то из родственников нужно заехать ко мне по делу, через морг они никогда не пойдут — для них это жуткий стресс.

Но к моей профессии родные относятся спокойно. Сестра говорит, что гордится мной, а сын с малолетства знает, кем я работаю, и тоже относится к этому нормально. Но врачом-патологоанатомом быть не хочет. Посещал музей с экспонатами органов с разными видами патологии у нас в отделении, и ему не понравилось. Хотя, мне кажется, он пока мал, чтобы оценить смысл моей работы в полной мере.

На самом деле эта специальность больше подходит для женщин. Профессия требует выдержки, спокойствия, в каких-то вопросах интуиции и усидчивости, что больше соответствует женскому складу характера. И все это у нас есть.

«Родственники ищут виноватых, поэтому нужно с ними разговаривать»

Можно заразиться гепатитом В, С и ВИЧ через порезы или если кровь брызнет в глаза, когда работаешь без очков. Воздушно-капельным путем можно заразиться туберкулезом, ковидом. В пандемию у нас переболели все, хотя ходили в костюмах, масках, респираторах и очках.

Но, в отличие от судебных медиков, мы уже примерно знаем, с чем будем работать. Поэтому, если есть подозрение на туберкулез, защита будет выше: наденем респиратор и очки. Если у человека был гепатит или ВИЧ, у нас есть кольчужные перчатки, которые надеваются под резиновые перчатки, и тогда возможность порезаться уже минимальная.

Криминал к нам не поступает. Если привезли пациента с травмами или отравлениями и он скончался, мы передаем тело судмедэкспертам. Даже подходить к нему не будем, это не наша компетенция.

Есть ли жалость к умершим?

Мне кажется, все, кто у нас работает, верят в Бога. Жить легче, когда веришь. У каждого по-своему это проявляется. А есть ли загробная жизнь… Насчет этого я не думала, если честно. У нас столько работы, что не до этого.